Половая мораль

Половая мораль
  • Репрессивная половая мораль и антисексуальная агитация не мешали тому, что в XVII—XVIII веках в Европе значительно увеличивается количество внебрачных рождений и добрачных зачатий. По подсчетам английского историка и демографа Питера Ласлетта, по крайней мере одна пятая, а скорее даже две пятых всех зачатий в Англии между 1750 и 1800 г. осуществлялись вне брака и вообще женихи и невесты обладали гораздо большим сексуальным опытом, чем принято думать. В американских колониях, где нравы были более строгими, процент беременных невест увеличился с 3,3 в 1680 г. до 16,7 в последней трети XVIII века (данные основаны на подсчете рождений через 6 мес после свадьбы).
  • Содержательная оценка этих тенденций далеко не однозначна. Эдуард Шортер видит в увеличении числа добрачных связей и беременностей доказательство либерализации половой морали и того, что сексуальные потребности стали играть большую роль в повседневной жизни. Фландрен, напротив, объясняет это усилением антисексуальных репрессий, а также рядом социально-исторических обстоятельств.

Вступление в брак

  • В XVII—XVIII веках ослабевает, а затем и вовсе отменяется ответственность мужчины за соблазнение девственницы (в Средние века это довольно строго наказывалось). Одновременно повышается средний брачный возраст и увеличивается число холостяков. Средний возраст вступления в брак в Раннем средневековье точно не известен, но с XV по XVIII век он заметно повысился. Например, во Франции средний возраст вступления женщины в брак повысился с 20 лет в XVI веке до 24—25 лет в XVIII веке. Это значит, что девушки должны были воздерживаться от половой жизни на 5 лет дольше. Брачный возраст мужчины всегда был выше, зато от них не требовали сохранения девственности. В средневековых городах существовали многочисленные, причем дешевые, публичные дома; повседневным бытовым явлением были групповые изнасилования; определенный выход юношеской сексуальности давали и формально признаваемые «королевства шутов», «веселые аббатства» и т. д. Централизация государственной власти и новая половая мораль существенно подорвали эти «вольности». В XVI—XVII веках во Франции постепенно закрываются муниципальные бордели, почти полностью прекращаются уличные насилия, ограничиваются права юношеских организаций. Это подрывает традиционные способы удовлетворения сексуальных потребностей. В то же время индустриализация резко увеличивает приток в города ищущих работы бедных девушек из деревни; они-то и становятся главными жертвами «соблазнителей», причем не в силу собственных сексуальных потребностей, а вынужденно, ради денег, крова или работы, из-за изолированности и социальной беспомощности. В случае срывов и проблем с эрекцией принимайте Tadarise 20Vilitra 20Cenforce 100.

Эволюция сексуальных контактов

  • Серьезные споры вызывает и эволюция принятых в народной, прежде всего крестьянской, среде обычаев ухаживания. Шортер считает описанные бытописателями XIX века сравнительно свободные нравы деревенских «посиделок», где юноши и девушки имели довольно широкие возможности для сексуальных контактов (объятия, поцелуи, иногда интимные ласки), за исключением половых сношений, продуктом нового времени. На самом деле, как справедливо замечает Фландрен, такие обычаи, известные не только во Франции, но и в Испании, Германии, Северной Италии, Скандинавских и славянских странах, являются весьма старинными. Почти во всех архаических обществах существовали какие-то формы более или менее свободных добрачных сексуальных контактов между юношами и девушками на групповой основе или в виде пробного брака. По мере христианизации такие обычаи не столько исчезают, сколько камуфлируются, создавая разрыв между официальной и бытовой культурой.
  • Много примеров такого рода дает русская этнография. Хотя официальная религиозная мораль всячески пеклась о сохранении девственности, народные обычаи были отнюдь не так строги. Повсеместно принятые формы группового общения молодежи («посиделки», «поседки», «вечерки» и т. д.) не только допускали, но даже требовали некоторой вольности в обращении, так что девушка, чересчур усердно сопротивлявшаяся ухаживанию и шуткам, могла быть исключена из собрания. В некоторых русских и украинских деревнях существовал обычай «подночевывания», или «ночевки», когда парень (иногда даже двое — трое парней) оставался с девушкой до утра. Хотя считалось, что они при этом сохраняли целомудрие, в XIX веке этому мало кто верил. В некоторых календарных и свадебных обрядах сохранялись откровенные пережитки и элементы оргиастических праздников. Например, на русском Севере в конце XIX— начале XX века сохранялись «яровуха» и «скакания», которые Стоглавый собор уже в середине XVI века именовал «бесовскими». «Скакания» происходили накануне венчания в доме жениха, куда молодежь, исключая невесту, ходила «вина пить», после чего все становились в круг, обхватив друг друга за плечи, и скакали, высоко вскидывая ноги, задирая подолы и распевая песни откровенно эротического содержания. Заканчивалось это сном вповалку. «Яровуха» (от языческого божества плодородия Ярилы) состояла в том, что после вечеринки в доме невесты вся молодежь оставалась спать вповалку, причем допускалась большая свобода отношений, хотя ею редко кто пользовался. Это явный пережиток «свального греха», одно из бесчисленных проявлений язычества в православии.

Отношение к девственности

  1. Неоднозначно и народное отношение к девственности. С одной стороны, ее высоко ценят; в русской свадебной обрядности был широко распространен обычай «посада»: невеста должна сесть на особое священное место, но не смеет сделать этого, если она уже потеряла целомудрие. Интересно, что такое же требование сохранения девственности предъявлялось и к парню. Если в первую брачную ночь невеста оказывалась нецеломудренной, то ей (в некоторых местах — ее родителям или свахе) надевали на шею хомут, который символизировал женские гениталии и одновременно как бы относил согрешившую к миру животных, не знающих культурных запретов (вспомним сказанное выше о сексуальных запретах как водоразделе между культурой и природой).
  2. Однако в Поморье, «по сведениям конца XIX— начала XX века, на добрачные половые связи молодежи родители и село смотрели сквозь пальцы. Случаи публичного оповещения о «нечестности» молодухи на следующий день после свадьбы были редки... Более того, даже на Поморском и Зимнем берегах, находившихся под сильным влиянием старообрядчества, довольно часты были добрачные («сколотные») дети, причем и они в редких случаях являлись препятствием к браку». Как соотносятся тут региональные и исторические различия — вопрос особый, но то, что древние крестьянские обычаи стали в новое время проблематичными, их начали отрицать, осуждать или стыдиться, — свидетельство не либерализации, а ужесточения половой морали.